Общероссийское
информационное агентство мусульман
23
Четверг
марта
news agency
of Muslims of Russian Federation

Поможем Айнуру снова встать на ноги

18.02.2012 Версия для печати
Поможем Айнуру снова встать на ноги

Расскажу свою историю. Был я обычным 20-летним парнем, каких много, студентом ВУЗа ‒ Казанского государственного университета. Учился на журналиста и был уже на пятом курсе, когда меня сбила с ног ‒ в буквальном смысле этого слова ‒ коварная болезнь.

За несколько лет до этого появилась у меня на спине шишка размером с грецкий орех. Но она особо не беспокоила, ничего не болело, поэтому большого внимания я ей не предал. Свое настоящее лицо шишка начала показывать только в октябре 2009 года, сначала меня стала мучить острая боль под правой лопаткой и в правом боку, потом начали отниматься, слабеть, терять чувствительность ноги. По снимку рентгена в студенческой поликлинике определили, что это остеохондрома (доброкачественная опухоль) и выписали мне направление к травматологу. Врач-травматолог республиканской больницы принял меня, мягко говоря, не очень добродушно. Между нами произошел примерно вот такой диалог:

‒ На что жалуетесь?

‒ Сильно болят спина и правый бок, боль беспокоит постоянно, по утрам особенно ломит, пью обезболивающие. Хирург из студполиклиники сказал, что всему виной опухоль на позвоночнике и отправил к вам.

Осмотрев мою опухоль и, изучив рентгеновские снимки, врач попросил меня поднять правую руку. Я легко поднял, так как был под воздействием обезболивающей таблетки. Врач хитро улыбнулся и сказал:

‒ Знаю я таких как вы, что, от армии решил откосить? У тебя тут ничего серьезного.

‒ Вы что, до армии мне еще целый год учиться.

‒ Значит, придешь на следующий год, сделаем операцию ‒ как раз отсрочку получишь от службы.

‒ Как же вы меня не понимаете, у меня реально сильно болит спина, сделайте уж мне требуемую операцию.

‒ Так, будешь меня учить, вообще сейчас развернешься и уйдешь. Ладно, запишем тебя на конец ноября.

Когда я начал возмущаться, дескать, как же я буду ходить так долго с больной спиной, я же и учусь, и работаю, врач немножко поорал на меня и, хоть и нехотя, но укоротил срок и перезаписал на конец октября. После этого, когда я только открыл рот, чтобы спросить кое-что об обезболивающих таблетках, он с гневом начал на меня кричать и сказав, что если я не уйду прямо сейчас, перезапишет меня на следующий год, выставил за дверь.

После такого обращения к больным, мне даже стало страшно ложиться под нож хирурга в этой больнице. Я решил перестраховаться и обратился к врачам своей районной Арской больницы. Там мне объяснили, что перед такой операцией хирург должен был обязательно назначить пройти томографию позвоночника. Еще мне посоветовали обратиться лучше к нейрохирургам.

Разузнав об опытном нейрохирурге из той же республиканской больницы, я направился к нему. Он попросил меня сделать РКТ (рентгено-компьютерная томография) и прийти к нему со снимком, что я и сделал. Изучив мой снимок, врач меня и огорчил, и обрадовал. Огорчил тем, что у меня случай сложнее, чем просто остеохондрома, опухоль вросла уже в позвоночник и часть ее находится внутри него ‒ в труднодоступном месте. Еще сказал, что правильно поступил, обратившись в их отделение, дескать, травматологи, сделав мне операцию, убрали бы только опухоль, которая находится снаружи, а та, что внутри, осталась бы и, надавив на спинной мозг, она оборвала бы связь между мозгом и нижними конечностями. Действительно, тогда я уже чувствовал, что ноги у меня начали слабеть. А обрадовал тем, что, якобы он несколько таких операций уже проводил, и все прошли удачно. Он вошел ко мне в доверие тем, что, в отличии от травматолога, общался со мной очень спокойно и убедительно все объяснял. Так как на носу были праздники, и он собирался после них в отпуск, он назначил мне операцию только на 13 ноября.

Я стал ждать. В конце октября забросил учебу и ушел с работы (я подрабатывал менеджером по продажам окон), из-за того, что ноги вконец ослабели, колени плохо держали, начала пропадать чувствительность, плюс ко всему продолжала сильно болеть спина. Когда 9 ноября я лег в больницу, я уже лишь еле как мог стоять на ногах, передвигался, держась за стены.

После операции

Вернувшись из отпуска 13 числа, нейрохирург в тот же день сделал мне операцию. Перед операцией он мне сказал, что поставит меня на ноги за три дня. Очнувшись от наркоза, я заметил, что мои ноги окончательно обездвижены, я вообще не чувствовал, что они у меня есть. Также у меня пропала чувствительность от груди до пяток, и дышал я только грудью, причем дышалось очень тяжело. Нейрохирург меня успокаивал, что такое может быть, что я пойду уже через две недели, мне ставили 12-часовые системы, кололи какие-то сильные уколы. Спустя несколько дней после операции, у меня поднялась температура до сорока, и стабильно держалась в течение 2 недель. Сначала врачи не могли понять, почему я температурю, потом, сделав томографию, определили, что в месте операции у меня накопилась какая-то жидкость. Несколько дней ее пытались откачать шприцом, ставили катетеры, но поняв, что это бесполезно, решили сделать мне еще одну операцию на то же место, чтобы осушить ее и заклеить дыру, откуда шла жидкость, специальным клеем.

9 декабря была повторная операция. Ни через три дня, ни через две недели, ни через месяц, как прогнозировал нейрохирург, я на ноги не встал. Выписали меня в конце декабря, сказав, что нервы со временем восстановятся, и я, возможно, буду заново ходить. Якобы все теперь зависит от организма и от того, сколько я буду заниматься лечебной физкультурой.

Прошло полгода, я лежал в сосудистом центре города Арска, был в реабилитационном центре, никаких значительных изменений не было, и, в мае 2010 года я лег в отделение неврологии для обследования. Препараты с моими гистологическими анализами отправили в Испанию в город Валенсию, в июне оттуда пришел ответ с диагнозом, что у меня хондросаркома низкой степени злокачественности, проще говоря, рак костей. В последствии, я узнал, что опухоль превратилась в злокачественную из-за того, что ее не до конца убрали во время операции. Не берусь утверждать, что это ошибка того нейрохирурга, так как никаких доказательств у меня нет, но думается, что это и на самом деле так.

После того как был поставлен диагноз «рак», меня положили в онкологический диспансер и практически 2 месяца проводили лучевую терапию. Онколог мне объяснил, что в течение полугода проведенное облучение убьет больные клетки, опухоль рассосется, и потом, если я буду упорно заниматься физкультурой у меня появится шанс наконец то встать на ноги.

С тех пор как я облучался, прошло уже больше года, но опухоль, какая была, такая и осталась. Томографии и от сентября 2010г., и от февраля, и мая, и июня 2011 года показывают, что рак «без существенной динамики».

Вдобавок ко всему в феврале 2011 года у меня опять очень сильно начали болеть спина и бока. Онколог объяснил это тем, что, или это динамика опухоли, или последствия облучения. На этот раз мне уже простые обезболивающие не помогали, я пил сильные, колол наркотические уколы, в итоге даже наклеил наркотический пластырь, который выписывают только по рецепту онкологическим больным уже 4 стадии. Боль была действительно невыносима, болело все время, в любом положении, спал я сидя по несколько часов в день, забросил занятия физкультурой.

В мае, по моей просьбе, врачи хирурги, неврологи и онкологи провели консилиум. На нем были поставлены вопросы как дальше лечить мой рак и что делать с болью в спине. Посовещавшись, врачи решили, что в моем случае химиятерапия бесполезна, облучение и так дано в максимальной дозе, а операция не показана. Мне назначили новые обезболивающие и сказали ждать, когда утихнут боли, якобы только тогда можно будет опять поднять вопрос о лечении рака.

В июне наконец то боли начали отпускать. Уже разочаровавшись в Татарстанских врачах, мы решили обратиться в Москву. Сестра съездила в онкологический центр имени Блохина, изучив мои снимки и медицинские документы, нас там обнадежили, что операцию делать можно и даже нужно пока не поздно. Еще сказали, что видят на снимках две грубые ошибки: первое ‒ во время операции порезали нервы, второе ‒ во время облучения дали слишком большую дозу.

В Казанском онкологическом диспансере мне дали справку о том, что в Татарстане все методы лечения моей болезни исчерпаны, и я с этим обратился в Минздрав РТ за получением квоты для лечения в Москве. Они отправили мои документы в онкологический центр имени Блохина, и оттуда пришел ответ с отказом на проведение операции. Мы позвонили врачу, с которым ранее консультировалась сестра, и он нам объяснил, что на этот раз они тщательнее изучили снимки и решили, что оперировать слишком рискованно ‒ могут задеть спинной мозг. Якобы после этого я могу остаться на всю жизнь привязанный к инвалидной коляске или даже возможен худший исход.

Я отправлял письма со снимками сразу в несколько российские клиники для консультации. В основном везде мне отказывали, ссылаясь на сложность требуемой операции, были даже письма с ответами, что я больше никогда не смогу ходить. Только несколько больниц ‒ Чебоксарская и Новосибирская ‒ написали мне, что нужно очное обследование. Но когда мне отказали в самой Москве, я не стал в эти больницы ехать, решив, что потрачу только время, деньги и силы.

В интернете я начал искать заграничные клиники, где мне могли бы помочь. Узнав о лечении киберножом (вид лечения опухоли без хирургического вмешательства), обратился в Киевскую клинику Спиженко, но там сказали, что в моем случае этот метод не подойдет, кибернож может только немножко уменьшить опухоль и остановить ее развитие. Также я написал в несколько клиник Германии и Израиля, изучив мои снимки, мне везде отказывали, не брались на операцию.

И вот недавно мне позвонили из очередной клиники одного из города Израиля и обрадовали сообщением о том, что они берутся на операцию. Я рассказал им о множественных отказах и специально переспросил, точно ли они готовы сделать мне операцию, гарантируют ли, что я заново буду ходить. Мне ответили, что консультировались с очень хорошими специалистами в этой области и дают гарантиию в том, что операция пройдет успешно. А по поводу «заново ходить» они не совсем уверены, но думают, что после операции, лучевой терапии и реабилитации, собственными стараниями и усилиями я смогу потихоньку начать ходить.

После многочисленных отказов из разных городов и стран, это ‒ пока единственный положительный ответ в мою пользу и огромная радость для меня. Есть только одно «но» ‒ нужно очень много денег. Только для операции требуется большая сумма в 55 тысяч долларов, а на облучение и реабилитацию понадобится еще порядка 8 ‒ 10 миллионов рублей. Врач, который связывался со мной по телефону, специально заранее предупредил меня, что лечение будет долгое, не меньше 6 месяцев, а один только день лечения стоит больше тысячи долларов.

Мне очень неудобно просить деньги у людей, но что поделаешь, ситуация такая, другой возможности накопить деньги на лечение у меня нет, а я очень, очень сильно хочу заново ходить. Поэтому обращаюсь за помощью к вам, люди! С помощью родственников и друзей на данный момент нам удалось накопить только около 500 тысяч рублей. Но это только капля в море.

Если я буду заново ходить, я обещал себе, что обязательно буду помогать инвалидам-колясочникам и советами, и физически, и морально, и по-возможности материально, а также своими статьями. Я уже год работаю в татарской газете «Шахри Казан», сидя дома, пишу статьи, веду несколько рубрик. Одна из них называется «Через испытания» и повествует о людях с ограниченными возможностями, которые, несмотря на все трудности, не пали духом, не сломались и нашли в себе силы заниматься чем-нибудь полезным, нужным для себя, для общества, для таких, как они сами. Я думаю такие статьи, а также статьи о защите прав инвалидов тоже очень полезны для их поддержки. И если я действительно вылечусь, я сдержу свои обещания.

Я заранее благодарю тех людей, кто не останется равнодушным к моей беде и протянет руку помощи.

Чем помочь?

Вы можете перечислить деньги на счет НИБФ «Ярдэм». Пожалуйста, в назначении платежа укажите, что это благотворительное пожертвование для Галимову Айнуру В назначении платежа обязательно должны быть слова «благотворительное пожертвование», иначе Фонд обязан будет выплатить государству налог на прибыль из тех денег, что вы перечислили.

Если у Вас остались какие-то вопросы, свяжитесь с нами, мы постараемся помочь. Тел.: +7 (960)048-0-778 , эл. почта ilgam-i@yandex.ru


Реквизиты Фонда
Национальный исламский благотворительный фонд «Ярдэм»
ИНН 1658087725
КПП 165801001
БИК 049205815
ОГРН 1071600003530
р/с 40703810800000000289
к/с 30101810100000000815
в ОАО АИКБ «Татфондбанк» г.Казань

Оставьте комментарий

Loading...

Читайте также:


Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Используется система Orphus
Система Orphus

Другие статьи:


avatar
Новости партнеров
Loading...

Выбор редакции

Опрос
Как необходимо решать проблему ношения Хиджаба в школах?
Всего ответов: 234




Аят Корана
«Воистину, Я – Аллах! Нет божества, кроме Меня. Поклоняйся же Мне и совершай намаз, чтобы помнить обо Мне» - сура «Та Ха», аят 14.
Хадис Мухаммеда (мир ему)
«Если человек увидел бы на одно мгновение Ад, то он сделал бы поклон ниц (суджуд) Аллаху и больше не поднимался бы с него».
Высказывания людей
«Невежество - смертельная болезнь, а её леченье в двух вещах, собранных вместе: «в словах из Корана или Сунны Пророка, а врачом послужит - мудрый ученый»
Индекс цитирования.
© 2009-2017 Информационное агентство "Инфо-ислам"
Все права на материалы опубликованные на сайте принадлежат медиа-группе "Ислам info". При использовании материалов гиперссылка обязательна. Свидетельство о регистрации СМИ: ИА № ФС 77 – 45781 от 13.07.2011г. Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Размещенные материалы 18+
Этот замечательный сайт сделан в студии Ариф